Вы здесь

Цитаты и высказывания Дмитрия Львовича Быкова

Дата рождения: 
20.12.1967
Род деятельности: 
Журналист
Писатель
Поэт
Сценарист

Дмитрий Львович Быков — русский писатель и поэт, журналист, кинокритик, сценарист. Биограф Бориса Пастернака, Булата Окуджавы и Владимира Маяковского. Совместно с Михаилом Ефремовым регулярно издавал литературные видеовыпуски в рамках проектов «Гражданин поэт» и «Господин хороший».

Что такое фанатизм? Хорошо это или плохо? Что такое религиозный фанатизм? За какую идею сражались фашисты? Неужели за гедонизм? И что такое немецкий орднунг? И как он сочетается с распущенностью, отказом от морали и тезисом «если Бога нет, то все дозволено»?
Да, я действительно считаю, что фашизм — это эйфория. Это культ радости прежде всего.
А орднунг — он же заключается не в морали и не в упорядоченности. Орднунг — это торжество абсолютной силы, триумф воли. Помните — триумф воли — это же не торжество порядка. Это триумф эго. Своего эго.
Поэтому я категорически против того, чтобы видеть в фашизме торжество какого-либо порядка. Это торжество над порядком.
Что касается фанатизма, то он к фашизму не имеет никакого отношения.

Никого нельзя превратить в быдло, если он быдлом не является или не хочет им быть. ТВ никого не может превратить в быдло.

Он обязательно придет,
Какой-нибудь другой,
Самовлюбленный идиот,
Восторженный изгой,
Из всех богоугодных дел
Пригодный лишь к письму, —
И будет дальше, за предел,
Тянуть мою тесьму.

Сталин принял Россию страной с высочайшим интеллектуальным потенциалом, с лучшей в мире культурой, с фантастическим энтузиазмом масс… Сталин 30 лет превращал Россию в скучнейшую и гнуснейшую страну мира — страну, в которой пятилетняя военная пауза, со всеми кошмарами войны, воспринималась как глоток свежего воздуха…

Всё-таки раньше секс был чем-то сакральным: «дать» не значило, конечно, полюбить, но как-то впустить в себя, соотнести с собой, что ли. Внутренний мир был не так оторван от внешнего. У сегодняшней же девушки он компактно помещается внутри, как один корпус подлодки в другом, и «дают» они чаще всего вот этим внешним корпусом, который очень мало влияет на самоощущение.

Замечательна формула Искандера — вера в Бога вроде музыкального слуха. Она не имеет отношения ни к морали, ни к интеллекту. Это просто такая особенность мировоззрения. Одни, глядя на закат, видят светило, вокруг которого мы вращаемся, а другие, глядя на закат, испытывают какие-то поэтические эмоции. Одно другому совершенно не мешает.
Но уж позвольте мне посочувствовать тому человеку, который слыша музыку, слышит набор звуков, не более того.
Вопрос: а как же спасение, принесенное Мессией — только для музыкально одаренных?
Ответ: Боюсь, что да. Но можно научиться слышать музыку. Спасения нет для того, кто не хочет спасаться.

Загоняв себя, как Макар телят,
И колпак шута заработав,
Я открыл в себе лишь один, но большой талант -
Я умею злить идиотов.
<...>
Я не знаю, чем посягаю на их оплот
И с чего представляю для них угрозу.
А писанье — продукт побочный, типа как мёд.
Если каждый день на тебя орет идиот,
Поневоле начнешь писать стихи или прозу.

Я не был в жизни счастлив ни минуты.
Все было у меня не по-людски.
Любой мой шаг опутывали путы
Самосознанья, страха и тоски.

Потом припомнят наши строки,
Неизданные — до одной, —
Во дни глобальной перестройки,
Какой-нибудь, очередной,
В стране безумного народа,
Всегда готового вязать,
Где есть последняя свобода —
Свобода это предсказать.

Экспансия красоты приводит к её девальвации: чего много, то дёшево. Ценятся добрые.

…Заглянуть на тот свет, чтоб вернуться на этот свет
И сказать: о нет.
Всё действительно так, как думает меньшинство:
Ничего, совсем ничего.
Нет ни гурий, ни фурий, ни солнечных городов -
Никаких следов:
Пустота пустот до скончанья лет,
И отсюда бред,
Безнадежный отчет ниоткуда и ни о ком
Костенеющим языком.

Свинопасу, в общем, не так далеко до принца,
В родословной у каждого принца есть свинопас...

На плутовстве меня ловили плуты,
Жестокостью корили палачи.
Я не был в жизни счастлив ни минуты!
— А я? Со мной? — А ты вообще молчи!

Прощай, свободная Россия,
Страна замков, оград, ворот!
Прощай, немытая стихия —
Так называемый народ!
Опять взамен закона дышло,
И вместо песни протокол,
И вместо колокола слышно,
Как в драке бьётся кол о кол!

Да, душа моя тоже пела,
И цвела, и знала уют.
Быть счастливым — целое дело.
Я умею. Мне не дают.

Исчерпаны любые парадигмы.
Благое зло слилось со злым добром.
Все проявленья стали пародийны,
Включая пытку, праздник и погром.
<...>
На стыке умиления и злости,
Ощипанный, не спасший Рима гусь,
Останусь здесь играть в слова и кости,
Покуда сам на них не распадусь.

Здесь, где каждый кругом виноват,
Где должны мы себе и друг другу,
Ждем зарплат, ожидаем расплат, -
Одиночество ходит по кругу.
Здесь, прожив свою первую треть,
Начитавшись запретного чтива,
Я не то что боюсь умереть,
А боюсь умереть некрасиво.

Ты непременно сдохнешь, пускай нескоро,
Дергаясь от удушья, пустив мочу,
Сдохнешь и ты, посмевший — но нет, ни слова.
Сдохнешь и ты, добивший — но нет, молчу.
Общая казнь, которою не отменишь,
Общая месть за весь этот сад земной.
Впрочем, и сам я сдохну. Но это мелочь
После того, что сделали вы со мной.

И торжествующие стеньки
С российской яростью родной
Меня затеют ставить к стенке
Какой-нибудь, очередной,
И жертвой их чутья и злобы
Я пропаду ни за пятак:
Добро б за что-нибудь! Добро бы
За что-нибудь — за просто так!
Не дав минуты оклематься,
Меня привычно пригвоздят,
Хоть я бежал от прокламаций
И ненавидел самиздат, —
Но прирученная Фемида
Привычно справит торжество,
И то-то будет мне обида,
Что я не сделал ничего,
Когда в какой-то миг кошмарный
Я успокоюсь в общем рву
И даже гибелью бездарной
Аплодисментов не сорву!

Там — нам всем ничего не будет.
Все дозволено. Путь открыт.
Ни девятый круг не остудит,
Ни четвертый не опалит.

Реклама